– У тебя на родине мало солнца, – говорил Александр. – Ты еще не оттаяла. (Надо отметить, что Нодэн делал большие успехи в русском языке.)

На что Надя отвечала:

– В Омске больше солнца, чем в Тифлисе, у нас оно светит и летом, и зимой. Термометр может показывать тридцать градусов мороза, но небо всегда чистое, и солнце одаривает светом.

И все-таки в поведении Нади было что-то непонятное ему, и Александр не хотел легко примириться с этим. Он желал быть Пигмалионом этой северной Галатеи. Но она оставалась такой же ледяной, как и снега ее родного края, и даже ее кожа излучала особую прохладу, а потому Александр заметил:

– Ты самая подходящая спутница для жаркого тифлисского лета. Но как можно жить с тобой зимой?

Надя чуть улыбалась и не отвечала. Теперь она жила вместе с ним в гостинице „Лондонская". Он дивился ее восхитительной способности проводить время, ничего не делая, и помногу спать. Как поступают летом все обитатели Тифлиса, Александр и Надя ложились в три-четыре утра, и ему стоило огромных усилий разбудить свою подругу к полудню. После обеда они отдыхали, и Надя возвращалась к жизни только к моменту чаепития. Иногда ему удавалось уговорить ее выйти с ним в дневное время. Но чаще она оставалась в номере, покуривая папиросы и мечтая неизвестно о чем. Александр сумел все-таки сводить ее в несколько магазинов и купить ей белье и верхнюю одежду, ибо у нее было только то, в чем она к нему пришла. Выбрав блузы, чулки, юбку, шляпу и дорожное пальто, она объявила, что с нее этого довольно, и больше не сопровождала его в выходах в город. Она никогда не просила денег, и, когда Александр предложил их, она отказалась: – К чему они мне?

Несколько раз она ходила вместе с ним в бани Орбелиани, что в старом городе на берегу Куры.