Он достал из портмоне визитную карточку и двадцатипятирублевую купюру. На карточке с большим старанием написал по-русски: „Завтра, четверг, в пять часов, гостиница „Лондонская", номер шестнадцать". И в качестве шутки приписал еще два слова: „Приятного сна". Просунул карточку и купюру в сжатый кулак Нади и вышел.

Александр лег в постель, когда было уже светло. Проспал до часу дня, поздно пообедал и растянулся на диване в своем номере с папиросой в зубах. Он ждал Надю. Но придет ли она? Обольстительная картина, увиденная им накануне, то и дело возникала перед его глазами. Он не мог не рассмеяться, вспомнив об испытанном им разочаровании. Держать в руках обнаженную очаровательную женщину и ничего не добиться! Можно ли, не будучи осмеянным, рассказать эту историю сотоварищам во Франции? Фрагменты кавказских мелодий – Александра удивило, что память смогла удержать их, – звучали в его голове. Что-то было в этом празднике – возможно, сады, музыка, пришедшая из глубин Востока, молчаливые женщины, прекрасная теплая южная ночь, – что заставляло беспрестанно вспоминать о нем, выделяя его особо из ряда подобных гулянок, в которых он участвовал у себя на родине.

В плену приятных воспоминаний наш лейтенант снова задремал.

Стук в дверь разбудил его. – Кто там? – крикнул он, вскакивая. Он сел на диване, протирая глаза. Открылась дверь, и вошла Надя. По тому, как удивился Александр ее появлению, можно было заключить, что он не особенно верил в приход Нади. Он засуетился вокруг нее и, уже зная русские привычки, велел принести самовар и пирожных.

Надя, по своему обыкновению, была спокойна. Она не делала усилий, чтобы понравиться лейтенанту, и едва улыбалась тем глупостям, которые Александр, охваченный нетерпением, выпаливал на двух языках, а когда он начал ее раздевать, оставалась такой же безучастной.